ПУБЛИКУЕМ ОТРЫВОК АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЙ КНИГИ РИЧА РОЛЛА «УЛЬТРА» О ЕГО ПУТИ ОТ СТРАДАЮЩЕГО АЛКОГОЛЬНОЙ ЗАВИСИМОСТЬЮ ЮРИСТА С ЛИШНИМ ВЕСОМ К ЗВАНИЮ ОДНОГО ИЗ САМЫХ ВЫНОСЛИВЫХ ЛЮДЕЙ НА ПЛАНЕТЕ.

 

Жизнь — это долгий и трудный путь. За многие годы я ходил разными дорогами. На каких-то меня встречали ветра, дующие в лицо. Какие-то были ровными и прямыми. Многие — темными и опасными. Мой рассказ — о человеке, который однажды пробудился и понял, что вот уже много лет пробирается по узкой тропе, ведущей в никуда. Нам всем это знакомо. И как же среди нас много тех, кто не может сойти с ложного пути, не говоря уж о том, чтобы отыскать новую дорогу, где можно найти смысл жизни. Я смог. Открыв свое сердце, поверив, что оно подскажет мне правильный путь, и обретя решимость следовать ему, я вскоре полностью изменил свою жизнь.

 

Путь к самоуничтожению

Тоска рабочих часов компенсировалась насыщенной жизнью за пределами офиса. Я завел отличных приятелей среди таких же, как я, помощников и влился в тесную компанию любителей гулять допоздна. Мы называли себя «Малобюджетные короли».

 

Я был слишком занят, пробуждаясь в незнакомых помещениях, блуждая по безлюдным улочкам ночного даунтауна и не желая ничего, кроме выпивки, хот- догов из Gray’s Papaya, гамбургеров из McDonald’s и пиццы из Ray’s Pizza. Хотя в те дни я был неспособен на подобные умозаключения; я хаотически дрейфовал по течению, медленно приближаясь к окончательному саморазрушению.
Я стал отрицать очевидное — верный симптом алкоголизма. В своих неудачах я винил всех, кроме себя! Я начал скрывать пристрастие к спиртному.

 

Я все чаще прогуливал работу, так что увольнение стало вопросом времени. Родителям не просто надоели мои выкрутасы, я их пугал до смерти. Во время одного малоприятного визита моего отца в январе 1997 года я не смог хоть раз предстать перед ним трезвым. Мне понадобилось опрокинуть утром в душе две порции водки с тоником, чтобы утихомирить расшатанные нервы и сходить с отцом в соседнее кафе.

 

— Я вижу, что творится, Рич, — хладнокровно сообщил мне отец, когда мы вернулись в квартиру.

 

— Ты знаешь, мы очень тебя любим. И мне жаль, что все так пошло. Но мы с твоей матерью просто не можем дальше смотреть, как ты рушишь свою жизнь. Если протрезвеешь, позвони нам. Но до тех пор мы не желаем с тобой общаться. Живи как знаешь. Прощай.

 

Так я потерял семью. А вместе с ней и душевное равновесие. Одним безнадежным алкашом с проспиртованными мозгами, обреченным медленно подыхать в одиночестве, стало больше.

 

«Твою мать. Я таки в психушке»

Может, глубоко в душе еще брезжил слабый огонек надежды на то, что мне как-то удастся побороть своего демона. «Ты можешь изображать из себя жертву. И он уничтожит тебя. А можешь сразиться»

 

…пока я не пройду курсы в клинике Springbrook, не будет никакой карьеры. Да что там карьеры, меня не будет.

 

Поэтому я согласился. Я решил добросовестно делать все, что скажут, и в итоге пробыл в клинике сто дней.

 

— Тебе нужно изменить всего одну вещь, Рич, — все. Эффектная фраза специалиста Springbrook, ответственного за то, чтобы провести меня через период жестокой ломки.

 

Говорят, что алкоголизм — это болезнь восприятия. «Изменить восприятие значит изменить реальность». Когда счет времени, проведенного в Springbrook, стал идти не на недели, а на месяцы, кривые и мутные линзы, искажающие мое восприятие, стали чудесным образом превращаться в стекла кристальной ясности. Первым делом нужно было подготовить письменный отчет обо всех своих обидах, страхах и обо всем том зле, что я причинил другим людям, и таким образом раскрыть мои «отрицательные черты характера». Задание растянулось на недели, а отчет разросся до сотни страниц.

 

К примеру, я обижался на отца за то, что он добился успеха, за то, что он возлагал на меня ожидания, которых я никак не мог оправдать. Я обижался на себя самого за то, что никогда не был в его глазах достаточно хорош. Проведя эту инвентаризацию, я понял, что мои обиды по большей части были вызваны искусственно и направлены не по адресу. Их корни уходили к чувству незащищенности, к отчаянной жажде одобрения из-за низкой самооценки.

 

И все эти беспорядочные эмоции слились в одну-единственную. Страх. Боязнь людей. Боязнь некоторых ситуаций и боязнь принимать на себя обязательства. Боязнь экономической незащищенности, боязнь неизвестного, боязнь событий, которые еще не произошли, а возможно, никогда и не произойдут. В общем, страх всего на свете. Постройка мостика через пропасть началась с другого непростого задания: я должен был поделиться с кем-нибудь — вслух! — всей этой внушительного объема описью моих моральных (лучше сказать, аморальных) качеств. Это единственный способ, чтобы признать истинную природу своих проступков. В той или иной степени мы все делаем это. Но обнажить самые сокровенные уголки души перед посторонним?!

 

— Какое, ради всего святого, отношение имеет это абсурдное задание к избавлению от алкоголя? — спросил я.

 

— Если не выносить из дома мусор, там будет вонять, как в аду. И гниль имеет обыкновение разрастаться.

 

Следующие пять часов я исповедовался благожелательному священнику соседней общины (вряд ли я выбрал такой способ сам) о своих обидах, которые затаил чуть ли не на каждого, с кем встречался в жизни, — от собственной матери до почтальона. И когда список иссяк, а я чувствовал себя вывернутым наизнанку, он оставил меня, задав напоследок один-единственный вопрос:

— Вы готовы отпустить все это?

 

— Да.

 

Забравшись в машину, я направился на запад к небольшой орегонской деревушке на бесплодном каменистом участке тихоокеанского побережья, в которую горожане любят приезжать по уик-эндам. Ни радио, ни музыки. Только я наедине с собственными мыслями.

 

…я достал спички, поджег свой отчет и принялся глядеть, как он превращается в пепел на песке. Я не просто «вынес мусор на помойку». Я его сжег. Я «все отпустил». Наконец-то.

 

В конечном счете ясное сознание, которым я теперь наслаждался, подсказало мне, что пора уже решить, кем работать.

 

Я мог бы, как прежде, искать место, соответствующее моему образованию. Это логично, и так делает большинство, но я теперь слишком хорошо знал: старый путь обратно погрузит меня в глубины отчаяния. Можно было сделать иной выбор и поверить, что моя жизнь стоит намного дороже, чем имя компании, в которой я работаю, или марка автомобиля, который я вожу; поверить, что меня ожидает нечто гораздо более значительное, если я отважусь быть свободным. И я отчаянно хотел поверить. Поэтому, не без посторонней помощи, я в конце концов решился шагнуть в неизвестность. Я никогда не чувствовал себя таким свободным — и таким напуганным, — как в тот день.

 

Трансформация

 

У меня красивая любящая жена, во всем меня поддерживающая, и трое здоровых детей, которые меня обожают. И мы все вместе выстроили дом нашей мечты.

 

 

И что же со мной не так? Почему меня обуревают подобные чувства? Я делаю все, что должен, и даже сверх того. Но мои переживания не были блажью. Я и правда летел в пропасть.
И в тот самый миг на меня снизошло озарение — я понял, что не просто должен измениться, но что именно этого я горячо желаю. Знакомство с миром тех, кто борется с алкогольной или наркотической зависимостью, научило меня, что наша жизнь «в сухом остатке» часто сводится к немногочисленным ярким моментам, когда мы принимаем решения, меняющие все. И я прекрасно усвоил, что подобные моменты ни в коем случае нельзя упускать. Им следует отдавать должное уважение и любой ценой хватать удачу за хвост, потому что случаются они не часто и, может, второго шанса не будет уже никогда. Даже если вам лишь единожды в жизни удалось испытать подобное озарение — считайте себя везунчиком. Стоит на секунду отвести взгляд или даже просто моргнуть, и дверь не просто закроется — она исчезнет.

 

В течение пяти лет я корректировал свой образ жизни, чтобы совершенствоваться в спорте, отсрочить болезни и обеспечить благополучие для себя и своей семьи.

 

Я назвал эту программу PlantPower Diet — диета «Сила растений».

 

С первых дней диета PlantPower, даже в ее зачаточной форме, дала мне мощный прилив энергии. Я обрел легкость. Уровень энергии возрос до такой же степени, как во время чистки, и оставался вы- соким в течение всего дня. Я стал мыслить яснее. Ушла в прошлое тяжесть после еды — тот сытый ступор, от которого я уже и не чаял избавиться. И я постепенно стал забывать, что такое депрессия.

 

Короче — я чувствовал себя восхитительно. Сила и выносливость стремительно росли, а тоска по молочным продуктам, даже по любимому сыру, таяла. Я начал больше заниматься спортом, и вес потихоньку начал уходить, я чувствовал себя все лучше и лучше.

 

Через полгода после начала эксперимента я сбросил 20 кило, снизив вес до разумных и функциональных 75 килограммов. Я не просто увлекся — я подсел. А потом устроил тест для своей системы питания, решив испробовать, каких пределов способно достичь мое тело. Энергия возросла до космических масштабов, поэтому я начал активно и регулярно тренироваться.

 

Жить здесь и сейчас

 

Первую попытку участия в Ultraman я предпринял в 2008 году, пробившись в сообщество спорта на выносливость в полном смысле из ниоткуда, в почтенном возрасте сорока двух лет, и заняв почетное одиннадцатое место после всего лишь одиннадцати месяцев серьезных тренировок. А до этого были десятилетия алкогольной зависимости, которые едва не привели к летальному исходу (причем не только моему), и никаких физических усилий тяжелее, чем съездить в магазин за продуктами или, быть может, пересадить цветочек из одного горшка в другой. До той первой гонки люди говорили, что для меня пытаться участвовать в таком состязании, как Ultraman, — чистой воды сумасшествие. Неудивительно, ведь они знали меня как юриста средних лет, ведущего сидячий образ жизни, обремененного женой, детьми и карьерой, — и вот теперь этот парень сдурел, погнавшись за миражами. Не говоря уже о том, что я тренировался — и намеревался участвовать в состязаниях, — соблюдая полностью растительную диету.

 

«Невозможно, — говорили мне. — Веганы — это тщедушные хлюпики, неспособные на спортивные подвиги серьезнее игры в сокс. В растениях недостаточно нужных белков, ты просто не сумеешь…» Я все это выслушивал, но в глубине души знал, что сумею.
Мне сорок пять. Я — муж и отец, и всего пять лет назад чуть было не отдал концы на пороге сердечного приступа. Если бы тогда вы сказали мне, что на сегодня я достигну такого уровня энергичности и физической формы, я бы счел вас умалишенным. Даже в самых диких фантазиях я не смог бы представить, что моя жизнь изменится подобным образом.

 

Но вот я здесь, перед вами…

 

Временами казавшиеся непреодолимыми препятствия доставляли такие страдания, что лишь одно могло принести облегчение — жить здесь и сейчас. Но препятствия имеют один плюс — они помогают развиваться. Если вы не развиваетесь, то и не живете. Я избрал себе мантру: «Делай то, что любишь; люби тех, кто рядом; служи другим; и знай: ты на верном пути».