ЗОВ РАЗОБРАЛСЯ ГДЕ СОБИРАЮТСЯ СОВРЕМЕННЫЕ ПОЭТЫ И ПОГОВОРИЛ С ОДНИМ ИЗ ИХ ЯРЧАЙШИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ.

Пролог

Самое сложное для любого писателя — написать текст. Пустой экран и мигающий курсор мышки — вот, что по-настоящему вводит в ступор. Как написать нечто захватывающее и интересное? Этот вопрос волнует каждого, кто хоть раз в своей жизни пытался написать что-нибудь стоящее.

У главной героини этого интервью — молодой, но уже популярной поэтессы Стефании Даниловой такой проблемы нет. Она пишет обо всем, что чувствует и переживает сама. Поэтому ей удается с такой легкостью собирать множество людей на своих концертах и именно в этом кроется секрет ее популярности. Несмотря на довольно молодой возраст (22 года), Стефания уже успела выпустить восемь сборников стихов, последний из которых с необычным названием “Неудержимолость”. Так же она выступает в различных клубах со своей новой программой “Альтерреальность”, в которую входят как ранние, так и совсем новые стихи.

Часто ее можно увидеть на собрании клуба поэтов Dark Romantic Club, членом которого Стефания стала сравнительно недавно.

 

 

Общество поэтов

Dark Romantic Club — это сообщество для общения, развития и поддержки молодых талантов, причём не только в литературе, но и в живописи, музыке, фотографии и т.д. Его цель — создать благоприятные условия для выступления и самосовершенствования авторов и возродить свободное от «бытовухи», политики и бессмысленного и беспощадного постмодернизма чистое искусство. Частыми темами для творчества членов клуба являются исторические события, легенды, мифологические и сказочные сюжеты, мистика и фантастика, но этот список далеко не исчерпывающий — никаких рамок и ограничений в тематике и форме произведений в клубе не существует, за исключением пошлости и той же «бытовухи», которой хватает и в других местах.
Дарк Романтик существует уже пять лет в Санкт-Петербурге и больше года в Москве, имеет свой устав и членскую атрибутику. Примечательно, что клуб развивался отдельно от остального творческого сообщества Петербурга, то есть не поддавался общим тенденциям, существуя в своей атмосфере. Основатели клуба Павел Курмилёв (Хьёрвинд) и Игорь Сорокин (Ланселот) приглашают выступить только тех авторов, с творчеством которых предварительно познакомились сами. Сейчас клуб собирается два раза в месяц в кафе, библиотеках, музеях, барах.

Приглашённые молодые авторы читают или показывают свои произведения, после чего начинается обсуждение, в ходе которого каждый зритель может в вежливой форме высказать своё мнение, впечатление от увиденного и поучаствовать в творческом процессе, помогая автору дальше развиваться. Многие из таких гостей «вливаются» в атмосферу и впоследствии принимаются в клуб. В нём состоят многие известные современные авторы, такие как Лемерт (Анна Долгарёва) и Стефания Данилова.
Недавно в Москве прошёл большой открытый концерт клуба, на котором не было обсуждений, зато было много зрителей, с которыми авторы делились своими мирами и творческими успехами. Примерно так же, но менее масштабно будет проходить и посвящённая пятилетию клуба встреча 19-го ноября в баре Kunst.

Кажется, что энергии у Стефании столько, что ее хватает на все. Успевая пробежать марафон и активно бросая курить она успевает давать концерты в Москве. Сейчас ее популярность стремительно набирает обороты, но это, кажется, совершенно не пугает девушку. Ведь что может быть лучше чувства,  что твои стихи затрагивают всех без исключения? Она просто любит свою аудиторию — всех и каждого и возможно, прочитав это интервью, так же полюбите ее.

 

— Как именно вы находите столь необычные образы? Как они рождаются?

 

— У одной из моих любимых групп в песне есть строка: «течет ещё одна реальность покруче фантастики». Почти каждый играл в компьютерную игрушку типа «Искателя» — знаете, написано — найди перо, глобус, карандаш и т.п., и все это перед тобой, но нужно постараться, чтобы приметить. Иногда щелкаешь мышкой куда попало и так находишь. У меня это примерно как-то так работает. Бывает, что случайная находка в разы ценнее скрупулезного целенаправленного поиска.

 

— Ваша аудитория. Какая она?

 

— Неоднородная. Шёлк и металл, цирконий и висмут, текила и виноградный сок, академики и дошкольники, маги и реалисты, алтарники и айтишники, близнецы и китаянки, ушедшие и нерожденные. Я пережила смерть нескольких своих читателей. Мои тексты читают вслух своим детям беременные женщины. Мои читатели — это история про взаимную веру, правильные книжки и любовь к синему, кем бы они ни были.

 

— Многие писатели и поэты говорили, что их любовь к творчеству проявлялась с детства. Как это было в вашем случае?

 

— Первое стихотворение было в три года, про кота. Я с пяти лет отчетливо осознавала, что буду на сцене. Играть, петь, танцевать — не имело значения. Я уже заведомо любила всю свою публику, от мала до велика, от А до Я, от первого до последнего. Иногда я думаю, играла ли с кем-то из своих будущих читателей на детских площадках в Керчи, например, когда мне было пять. Сталкивалась ли с кем в метро, на улицах, в парках или у моря.

 

— Есть ли какие-то определенные темы, касаться которых особенно неприятно или такие, которые никогда не были раскрыты в ваших стихах?

 

— Я не использую черный цвет, даже если пишу о трауре, готических стрелках или зрачках амфетаминщика.

 

— Как вы думаете, в чем заключается цель поэта и несет ли он ответственность за то, что делает?

 

— У поэтессы есть партнер. У партнера есть бывшая девушка, которую он бросил ради поэтессы. Читать бывшей девушке стихи о том, как поэтесса ловко его увела, жестоко, но почему бы и нет.

Писать и читать стихи о том, как здорово сжигать людей заживо или сдирать шкуры с бродячих собак, или декламировать в доме престарелых о Нараяме — строго плохо.

Читать детям о сексе — этично 50/50. Все дети вырастают.

Я за словесные дуэли, но против словесного геноцида. Слово может быть шипом от розы, но не иглой со СПИДом.

 

— От вас исходит много положительной энергии. Откуда вы ее черпаете?

 

— В моей вселенной живет только то, что я в нее впускаю. В ней нет места насилию, абьюзу, домострою, зевоте и безыдейности. В ней есть место боли и красоте, что иногда – синонимы. Нормальному человеку всегда хочется плакать от красоты, понимаете?

 

— Какие самые безумные поступки в жизни вы совершали? 

 

— Бросала курить, сходила с ума во время абстинентного синдрома и дописала «Альтерреальность» — программу, стихи к которой писались 3 года про все безумие, встретившееся мне на пути. В забеге на 5 км выиграла, самоутвердившись после отказа одного молодого человека. Ела сныть. Ездила в Израиль на месяц одна в 16 лет, ничего себе не сломала, даже психику. Прочитала Мураками в 9 лет.

А, пять лет назад я вышла на сцену впервые. Это было самое безумное. Это изменило и продолжает изменять всю мою жизнь.

 

— Что необходимо сделать, чтобы обрести популярность в хорошем смысле этого слова?

 

— Я точно знаю, что необходимо НЕ делать:

1.Сидеть и ждать. «Оно придет само и свалится на голову» здесь не работает. Все артисты будут так говорить. Это красивая, блестящая ложь. Популярность сваливается только на тех, кто выиграл лям в лотерею или попал в кадр, посланный в This Is Хорошо. 

2.Стоять, бояться, дрожать и далее по тексту. Если боитесь – не начинайте. Если уже начали, то ничего не бойтесь.

3.«О себе либо плохо, либо никак». Если вы не будете любить себя, принижать свое творчество и иметь о нем низкое мнение и считать, что вы «крадете у Пушкина читателей», ничего не получится. 

 

— Почему некоторые молодые поэты не могут добиться признания и чего им не хватает?

 

— Не наглости, но – пробивности. Не ослепительного глупого сверкания, но – мягкого блеска. Не задалбывающей экстраверсии, но – открытости к людям. Совсем необязательно общаться с читателями 24/7 без перерывов на еду и сон. Живите своей жизнью, иногда показываясь в окне. У читателей тоже своя жизнь. Вся прелесть в том, когда вы машете друг другу рукой.

 

— Как вы относитесь к тому, что сейчас происходит в мире?

 

— Утро, в которое я пробуждаюсь от сигнала из Телеграма и вижу в превью «22 ребенка убито…», не может быть добрым.

Мы с коллегами активно поднимаем современную поэзию, и она не вяло делает первые шажки, а нехило так бегает, топочет и здорово бесит предыдущие поколения этажами ниже и по соседству. Дай Бог , чтобы нас бесили так же.

 

— Как поэт может повлиять на негативные и трагические ситуации в мире и донести до своего читателя нечто правильное? И что для этого делаете лично вы?

 

— Поэт может сделать селфи в Инстаграм с табличкой «Я против живодерства», или как там сейчас гонят волну, а может послать 100 рублей в фонд брошенных животных или взять животное в подарок соседскому ребенку, который так мечтал о щенке. Ни то, ни другое не постыдно. Проблема современности в том, что каждый думает: «Это сделает кто-нибудь другой». На концерт только-только проклюнувшегося даровитого поэта сходит Другой, сторублевку в кошачий приют положит Другой. Так и жизнь проживет Другой, а умирать за вас не станет. Что делаю лично я? Стараюсь не быть равнодушной к тому, что касается моей вселенной и ее окрестностей. Самая большая проблема – это равнодушие всех ко всем, ко всему. Важнее может быть только нахождение разумного баланса между неравнодушием и вездесущностью, лишающей человека себя самого…

 

— Насколько велик градус влияния личных переживаний на то, что вы делаете?

 

— Я не понимаю, как можно жить чужими переживаниями. В книжке, фильме, на концерте другого поэта описываются чужие драмы, но вижу-то я по-своему это все. Этот градус не просто велик – это чистый спирт какой-то.

 

— Стоит ли все свои переживания проецировать на творчество, или иногда необходимо абстрагироваться от них?

 

— Представьте, что ваши переживания – это акварельные краски. Если мы не будем разбавлять их водой, это будет какой-то грубый импрессионизм. Или как глотать еду огромными кусками, не пережевывая. Или выделять и глаза, и губы одновременно и слишком сильно…

Вообще очень хороший способ переживание это самое пережить, переждать. Состояние аффекта еще никого ни к чему хорошему не приводило, а в дебри и с 10 этажа – запросто. Все мы переживаем аффекты, находимся в маргинальных состояниях временами, ощущаем боль от падений и взлетов (а вы думали, разреженный воздух – это радость сплошная?). Как только я немного отдаляюсь от ситуации, она тут же проясняется – и становится понятно, стоит ли она вообще слов.